Намерение и внешность - Книга восьмая

^ Намерение и наружность
Дон Хуан планировал очередное путешествие в горы до моего отъезда домой, но мы так его и не сделали. Заместо этого он попросил отвезти его в город. Ему необходимо было Намерение и внешность - Книга восьмая повстречаться там с какими-то людьми.

По пути он гласил о чем угодно, только не о намерении. Это была хотимая передышка.

В полдень, когда он окончил свои дела, мы присели на его возлюбленную лавку Намерение и внешность - Книга восьмая на «плаза». Площадь была пустынной. Я ощущал себя усталым и сонным. Но позже я и сам не увидел, как совсем внезапно себе ожил. Мысли стали кристально ясными.

Дон Хуан мгновенно увидел Намерение и внешность - Книга восьмая эту перемену. Мое замешательство рассмешило его. Он прочитал мои мысли, – а может, это были его мысли, и я прочитал их.

– Если мыслить о жизни в определениях часов, а не лет, то она покажется неописуемо Намерение и внешность - Книга восьмая длинноватой, – произнес он. – Даже если мыслить о ней в определениях дней, – жизнь покажется нескончаемой.

Это было конкретно то, о чем я как раз поразмыслил.

Он произнес, что жизнь колдунов измеряется в часах Намерение и внешность - Книга восьмая и что колдун может за один час прожить столько, что по интенсивности это полностью может сравниться с целой жизнью обыденного человека. Такая интенсивность становится принципиальным преимуществом, когда приводит к накапливанию инфы за Намерение и внешность - Книга восьмая счет движения точки сборки.

Я востребовал более детализированных разъяснений. Достаточно издавна он рекомендовал мне, так как было неловко делать заметки во время бесед, чтоб я сохранял всю полученную мной Намерение и внешность - Книга восьмая информацию о мире колдунов не на бумаге и не в памяти, но с помощью сдвига моей точки сборки.

– Даже самый малозначительный сдвиг точки сборки всего на мгновение делает совсем изолированные островки восприятия Намерение и внешность - Книга восьмая, – произнес дон Хуан. – Информация может скапливаться в форме опыта полного понимания.

– Но как может информация скапливаться в чем либо настолько неопределенном?

– Разум – это тоже что-то неопределенное, но ты все таки доверяешь ему Намерение и внешность - Книга восьмая просто поэтому, что больше знаком с ним, – сделал возражение он. – Движение точки сборки для тебя знакомо еще меньше, хотя это практически то же самое.

– Я имею в виду – каким образом скапливается информация? – не Намерение и внешность - Книга восьмая отступал я.

– Информация скапливается в самом опыте, – растолковал он. – Позднее, когда колдун сдвигает свою точку сборки конкретно в то место, где она была в то время, он стопроцентно восстанавливает в памяти скопленный опыт Намерение и внешность - Книга восьмая. Это вспоминание колдунов является методом восстановления всей инфы, скопленной при перемещении точки сборки.

Конкретным результатом движения точки сборки, – продолжал он, – является интенсивность. К примеру, данный момент ты проживаешь лучше, чем Намерение и внешность - Книга восьмая обычно, потому, фактически говоря, ты и накапливаешь интенсивность. Когда-нибудь ты восстановишь в памяти этот момент, сместив свою точку сборки в то же место, где она находится на данный момент. Таким макаром колдуны и Намерение и внешность - Книга восьмая копят информацию.

Я произнес дону Хуану, что насыщенное вспоминание, которое пришло ко мне некоторое количество дней вспять, не было результатом каких-то сознательных интеллектуальных усилий.

– Как можно сознательно управлять вспоминанием? – спросил я Намерение и внешность - Книга восьмая.

– Интенсивность, являясь одним из качеств намерения, естественным образом связана с сиянием глаз колдунов, – растолковал он. – Для того, чтоб вспомнить изолированные островки восприятия, колдунам необходимо только преднамеренно вызвать то особенное сияние их Намерение и внешность - Книга восьмая глаз, которое ассоциируется с тем местом, в которое они желают попасть. Но я уже разъяснял для тебя это.

Должно быть, вид у меня был достаточно рассеянный. Дон Хуан с суровым Намерение и внешность - Книга восьмая выражением лица рассматривал меня. Два раза либо три раза я открывал рот, чтоб задать ему вопрос, но никак не мог сконструировать свои мысли.

– Благодаря более высочайшим, чем у обыденных людей, интенсивности и скорости, – произнес Намерение и внешность - Книга восьмая дон Хуан, – за несколько часов колдун может прожить эквивалент обыкновенной людской жизни. Его точка сборки, сдвигаясь в новые положения, вбирает больше энергии, чем обычно. Таковой дополнительный поток энергии и именуется Намерение и внешность - Книга восьмая интенсивностью.

Я необычно ясно осознавал то, о чем он гласил, и моя рациональность пошатнулась под ударом большущего замешательства.

Дон Хуан внимательно поглядел на меня и предупредил, чтоб я остерегался реакции, которая часто причиняет колдунам Намерение и внешность - Книга восьмая страдание, – разрушительного желания поочередно и разумно разъяснить волшебный опыт.

– Волшебный опыт так необычен, – продолжал дон Хуан, – что колдуны считают его умственным упражнением и употребляют для выслеживания самих себя. И все-же их козырной Намерение и внешность - Книга восьмая картой как сталкеров будет то, что они очень остро понимают себя воспринимающими созданиями, и то, что восприятие имеет намного больше способностей, чем это может представить для себя наш разум Намерение и внешность - Книга восьмая.

Единственное, что я мог сказать в ответ, – это только выразить свое осознание неописуемых способностей людского понимания.

– Для того, чтоб оградить себя от этой необъятности, – произнес дон Хуан, – колдуны вырабатывают внутри себя совершенное сочетание безжалостности, ловкости Намерение и внешность - Книга восьмая, терпения и мягкости. Эти четыре базы сталкинга неразрывно связаны вместе. Колдуны культивируют их, намереваясь получить их. Эти базы, естественно, являются положениями точки сборки.

Он продолжал, что хоть какое действие, совершаемое хоть каким Намерение и внешность - Книга восьмая колдуном, безизбежно управляется этими 4-мя принципами. Другими словами, хоть какое действие каждого колдуна имеет заблаговременно продуманный план и выполнение и синтезирует внутри себя четыре базы сталкинга.

– Колдуны употребляют эти четыре настроения Намерение и внешность - Книга восьмая сталкинга как управление к действию, – продолжал он. – Они представляют собой четыре разных состояния разума, четыре разных вида интенсивности, которыми колдуны могут воспользоваться для того, чтоб вынудить свою точку сборки смещаться в Намерение и внешность - Книга восьмая определенное положение.

Казалось, им в один момент обуяло раздражение. Я спросил, не надоели ли ему мои напористые расспросы.

– Я на данный момент думаю о том, как наша рациональность заводит нас в Намерение и внешность - Книга восьмая тупик, – продолжал он. – Мы склонны размышлять, задавать вопросы, выяснять. Но нет никакой способности делать это относительно магии. Мистика является актом заслуги места безгласного познания. А безгласное познание нереально окутать разумом. Его можно только Намерение и внешность - Книга восьмая пережить.

Он улыбался. Глаза его светились, как два пятна света. Он произнес, что колдуны, пытаясь защититься от всепоглощающего воздействия безгласного познания, развили искусство сталкинга. Сталкинг сдвигает точку сборки медлительно, непостоянно, таким макаром давая колдуну Намерение и внешность - Книга восьмая время и возможность поддерживать себя самого.

– В искусстве сталкинга, – продолжал дон Хуан, – есть особенная техника, которую очень обширно употребляют колдуны – это контролируемая тупость. По воззрению колдунов, контролируемая тупость – единственное средство, которое Намерение и внешность - Книга восьмая позволяет им иметь дело с самими собой в состоянии завышенного понимания и восприятия, также – со всеми людьми и всем в мире в ежедневной жизни.

Дон Хуан растолковал, что контролируемая тупость Намерение и внешность - Книга восьмая есть искусство контролируемой иллюзии либо искусство сотворения видимости полной увлеченности на этот момент любым действием, – притворство настолько совершенное, что его нереально отличить от действительности. Он произнес, что контролируемая тупость – это не прямой обман, но непростой Намерение и внешность - Книга восьмая, артистичный метод отстранения от всего, и в то же время сохранения себя неотъемлемой частью всего.

– Контролируемая тупость – это искусство, – продолжал дон Хуан, – Типичное искусство, обучиться которому очень нелегко. Многие колдуны не хотят Намерение и внешность - Книга восьмая учить его, и не поэтому, что оно в базе собственной грешно, но поэтому, что для его практики требуется очень много усилий.

Дон Хуан признал, что сам он радиво практиковал Намерение и внешность - Книга восьмая контролируемую тупость, хотя это и не доставляло ему особенного наслаждения, – может быть поэтому, что его бенефактор был ее адептом. А может быть, поэтому, что особенности его нрава, – в сути, по его словам, мелочного и неискреннего Намерение и внешность - Книга восьмая, – не обеспечивали гибкости, нужной для практики контролируемой глупости.

Я удивлено поглядел на него. Он замолк и уставился на меня своими озорными очами.

– К тому времени, когда мы приходим к Намерение и внешность - Книга восьмая магии, наш нрав уже сформировался, – произнес он, и пожал плечами, изображая слабость, – Потому нам остается только практиковать контролируемую тупость и смеяться над собой.

В порыве эмоций я начал уверять дона Хуана, что мне Намерение и внешность - Книга восьмая он ни при каких обстоятельствах не кажется мелочным либо неискренним.

– Но это главные черты моего нрава, – настаивал он. Но я отрешался согласиться с этим.

– Сталкеры, практикующие контролируемую тупость, считают, что все обилие Намерение и внешность - Книга восьмая человечьих личностей можно поделить на три категории, – произнес он и улыбнулся, как бывало каждый раз, когда он собирался сказать мне что-то новое.

– Но это бред, – возразил я. – Поведение человека очень трудно, чтоб его Намерение и внешность - Книга восьмая можно было так просто свести всего только к трем категориям.

– Сталкеры молвят, что мы не так сложны, как мы иногда о самих для себя думаем, – ответил он. – Они молвят, что любой Намерение и внешность - Книга восьмая из нас принадлежит к одной из 3-х групп.

Если б я находился в обыкновенном состоянии понимания, я принял бы его слова за шуточку. Но на данный момент, когда мой разум был в Намерение и внешность - Книга восьмая высшей степени ясным, а мысли – наточенными, я ощущал, как он серьезен.

– Ты это серьезно? – спросил я как можно более обходительно.

– Совсем серьезно, – ответил он и рассмеялся. Этот хохот малость снял мое Намерение и внешность - Книга восьмая напряжение. Последующие его разъяснения касались классификационной системы сталкеров. По его словам, люди, относящиеся к первой группе, являются безупречными секретарями, ассистентами, компаньонами. Их личность отличается большой подвижностью, но такая подвижность неплодотворна. Но Намерение и внешность - Книга восьмая они внимательны, рачительны, в высшей степени привязаны к дому, в меру сообразительны, имеют чувство юмора и приятные манеры, милы, деликатны. Другими словами, лучше людей и не сыщешь. Но у их имеется один Намерение и внешность - Книга восьмая большой недочет – они не могут действовать без помощи других. Им всегда требуется некто, кто бы управлял ими. Под чьим-то управлением, – каким бы жестким и противоречивым ни было это управление, – они удивительны, лишившись Намерение и внешность - Книга восьмая его – гибнут.

Люди, относящиеся ко 2-ой группе, напротив – совсем неприятны. Они мелочны, мстительны, завистны, ревнивы, эгоистичны. Они молвят только о самих для себя и требуют, чтоб окружающие делили их взоры. Они Намерение и внешность - Книга восьмая всегда захватывают инициативу, даже если это и не приносит им спокойствия. Им совсем не по для себя в хоть какой ситуации, потому они никогда не расслабляются. Они ненадежны и никогда ничем не Намерение и внешность - Книга восьмая бывают довольны. И чем ненадежнее они, тем паче небезопасными становятся. Их роковым недочетом будет то, что ради лидерства они могут даже совершить убийство.

К третьей категории относятся люди, которые не приятны, да и не отвратны Намерение и внешность - Книга восьмая. Они никому не подчиняются, равно как и не стараются произвести воспоминание. Они, вероятнее всего, безразличны. У их очень развито самомнение, только на почве мечтательности и размышления о собственных желаниях Намерение и внешность - Книга восьмая. В чем они вправду могут преуспеть – так это в ожидании будущих событий. Они ожидают, когда их откроют и завоюют и с необычной легкостью питают иллюзии относительно того, что впереди их ожидает огромное количество Намерение и внешность - Книга восьмая свершений, которые они обещают претворить в жизнь. Но они не действуют, так как по сути не располагают необходимыми средствами.

Дон Хуан произнес, что себя он относит ко 2-ой группе. После этого Намерение и внешность - Книга восьмая он предложил мне отнести себя самого к какой-либо из нареченных групп, чем неописуемо меня смутил. Он хохотал так очень, что практически катался по земле.

Потом он опять повелел мне отнести себя к одной Намерение и внешность - Книга восьмая из групп, тогда и я нехотя представил, что являюсь композицией всех 3-х.

– Не нужно подсовывать мне эту комбинационную ересь, – произнес он все еще смеясь. – Мы обыкновенные существа, и любой из Намерение и внешность - Книга восьмая нас относится к одной из 3-х групп. Я полагаю, что ты относишься ко 2-ой. Сталкеры именуют ее представителей «пердунами».

Я было начал протестовать, что предложенная им систематизация унизительна, но решил воздержаться от длинноватой тирады. Я Намерение и внешность - Книга восьмая только увидел, что если произнесенное о 3-х типах личности поистине, то любой из нас на всю жизнь привязан к определенному типу, не имея способности ни поменяться, ни освободиться.

Он Намерение и внешность - Книга восьмая признал, что дело конкретно так и обстоит. Невзирая на это, один шанс на освобождение все-же остается. Данным издавна колдуны установили, что все мы можем относиться к одной из этих групп только вследствие существования нашей Намерение и внешность - Книга восьмая саморефлексии.

– Наша неудача в том, что мы принимаем себя серьезно, – произнес он. – К какой из 3-х групп относится наш образ себя, имеет значение только вследствие нашего чувства своей значимости Намерение и внешность - Книга восьмая. Если мы избавляемся от этого чувства, нам больше нет дела до того, к какой группе мы принадлежим.

Я всегда буду оставаться пердуном, – продолжал он, трясясь от хохота, – и ты тоже. Но на данный Намерение и внешность - Книга восьмая момент я – пердун, который не воспринимает себя серьезно, чего нельзя сказать о для тебя.

Я был возмущен. Мне хотелось спорить, но для этого потребовалось бы очень много энергии.

Эхо его хохота, прокатившееся Намерение и внешность - Книга восьмая по пустынной площади, показалось мне каким-то сверхъестественным.

Он сменил тему разговора и стремительно перечислил главные ядра, о которых мы уже гласили: проявления духа, толчок духа, уловки духа, нисхождение духа, требования намерения, управление намерением Намерение и внешность - Книга восьмая. Он вновь именовал их все, вроде бы давая мне возможность твердо их уяснить. Потом он коротко повторил все, что гласил мне ранее относительно ядер. Похоже, он желал преднамеренно вложить в Намерение и внешность - Книга восьмая меня все эти сведения, пользуясь интенсивностью момента.

Я увидел, что главные ядра все еще остаются для меня потаенной. Я остро ощущал свою неспособность осознать их. Казалось, он вот-вот сменит тему нашего разговора, а Намерение и внешность - Книга восьмая я об этом все еще не имел никакого понятия.

Я настаивал на дополнительных вопросах относительно абстрактных ядер. Казалось, он обдумывал – произнесенное мной, а позже расслабленно кивнул головой, – Данная тема была очень трудной Намерение и внешность - Книга восьмая и для меня, – произнес он. – Я, как и ты, задавал много вопросов. Но я, возможно, был немножко эгоистичней, чем ты. И я очень злился. Вопросы я мог задавать только сварливым тоном Намерение и внешность - Книга восьмая. Ну и ты задаешь их достаточно враждебно. В конце концов ты и я в одинаковой мере несносны, но только по различным причинам.

Относительно главных ядер дон Хуан добавил, до того как Намерение и внешность - Книга восьмая поменять тему разговора, всего только одну вещь, – что обнаруживают себя они неописуемо медлительно – то нестабильно проявляясь, то отступая.

– Я могу без конца повторять, что тот, чья точка сборки двинулась, – начал он Намерение и внешность - Книга восьмая, – может двигать ее далее. Учитель нужен нам только по одной причине – он должен свирепо вдохновлять нас к действию. В неприятном случае мы непременно остановимся, чтоб поздравить самих себя с тем, что продвинулись так далековато.

По Намерение и внешность - Книга восьмая его словам, мы оба являем собой пример мерзкой тенденции горячиться. К счастью, его бенефактор, будучи непревзойденным сталкером, совсем не щадил его.

Дон Хуан говорил, как во время ночных путешествий Намерение и внешность - Книга восьмая по пустыне нагваль Хулиан основательно просветил его относительно природы чувства своей значимости и движения точки сборки. По словам нагваля Хулиана, чувство своей значимости – это чудовище о 3-х тыщах голов. Противостоять ему и Намерение и внешность - Книга восьмая одолеть его можно только в 3-х случаях. Во-1-х, если отсечь все головы поочередно; во-2-х, – достигнуть того таинственного состояния, которое именуется местом без жалости, равномерно разрушающего чувство своей значимости; и в-3-х – если за Намерение и внешность - Книга восьмая секундное истребление трехтысячеголового чудовища заплатить собственной своей символической гибелью.

Нагваль Хулиан рекомендовал выбрать 3-ий путь. При всем этом он произнес дону Хуану, что тот может считать себя счастливым, если ему Намерение и внешность - Книга восьмая будет предоставлена возможность выбора, так как обычно только дух определяет путь, по которому должен следовать колдун, и долг колдуна – следовать ему.

Дон Хуан произнес, что учил меня так же, как в свое Намерение и внешность - Книга восьмая время его учил бенефактор – отсекать все три тыщи голов чувства своей значимости одну за другой, но результаты оказались очень разными. Тогда как я поддавался учению прекрасно – он не поддавался ему вообщем.

– Со мной был Намерение и внешность - Книга восьмая особенный случай, – продолжал он. – С той минутки, как мой бенефактор увидел меня, лежащего на дороге с пробитой пулей грудью, он знал, что я – новый Нагваль. Он и вел себя Намерение и внешность - Книга восьмая соответственно, сдвинув мою точку сборки после того как здоровье мое незначительно стало лучше. Вот почему я так просто мог созидать поле энергии в виде страшного человека. Но этот прием заместо предполагаемой помощи стал Намерение и внешность - Книга восьмая помехой предстоящему движению моей точки сборки. И в то время, когда точки сборки других учеников равномерно сжигались, моя оставалась недвижной на уровне возможности созидать монстра.

– Но почему твой бенефактор не растолковал Намерение и внешность - Книга восьмая для тебя причину происходящего? – спросил я, озадаченный этими лишними сложностями.

– Мой бенефактор не веровал в то, что можно получить познание даром, – произнес дон Хуан. – По его воззрению, познание, сообщаемое таким макаром, является не настолько действенным Намерение и внешность - Книга восьмая. Им нереально пользоваться в случае необходимости. С другой стороны, для познания, приобретенного на практике, всегда найдется метод словесного выражения.

Дон Хуан произнес, что его способ обучения отличается от способа обучения его бенефактора Намерение и внешность - Книга восьмая тем, что сам он верует в необходимость свободы выбора, чего тот совсем не допускал.

– Не пробовал ли нагваль Элиас, учитель твоего бенефактора, говорить для тебя о том, что происходило Намерение и внешность - Книга восьмая по сути? – настаивал я.

– Он попробовал, – вздохнув, произнес дон Хуан, – но я был тогда просто невыносим. Я считал, что знаю все. Потому то, что гласили мне они оба, я просто пропускал мимо ушей.

В Намерение и внешность - Книга восьмая поисках выхода из создавшегося положения нагваль Хулиан решил вынудить дона Хуана сдвинуть свою точку сборки, но уже таким макаром, чтоб тот сделал это без помощи других.

Я оборвал его, спросив, когда Намерение и внешность - Книга восьмая это вышло: до либо после варианта на реке. Рассказы дона Хуана, к огорчению, не следовали так нравившемуся мне хронологическому порядку.

– Это случилось через несколько месяцев, – ответил он. – Но не думаешь ли ты, что Намерение и внешность - Книга восьмая из-за того, что у меня тогда вышло расщепление восприятия, я вправду поменялся, стал мудрее либо уравновешеннее? Ничего подобного.

Можешь судить по для себя. Я не только лишь раз за разом Намерение и внешность - Книга восьмая прерывал твою непрерывность, да и раздробил ее на маленькие куски. Но взгляни на себя: ты все еще действуешь так, как если б был невредим. И это – высшее достижение магии, намерения.

То же самое Намерение и внешность - Книга восьмая было и со мной. Приобретенный опыт только на какое-то время мог всколыхнуть меня, но потом я все забывал, и разорванные концы соединялись вновь так, как будто ничего не вышло. Вот потому Намерение и внешность - Книга восьмая-то мой бенефактор и был уверен в том, что по-настоящему поменяться мы можем только в этом случае, если умрем.

Ворачиваясь к собственной истории, дон Хуан произнес, что Нагваль решил с помощью Тулио Намерение и внешность - Книга восьмая, самого нелюдимого жителя поместья, нанести очередной сокрушительный удар по его психической непрерывности.

По его словам, все ученики, в том числе и он сам, никогда не находились в полном согласии по Намерение и внешность - Книга восьмая поводу чего бы то ни было. В одном только их представления совпадали: небольшой, щуплый Тулио презирал их общество. Они терпеть не могли Тулио, потому что он либо избегал их, либо относился Намерение и внешность - Книга восьмая к ним с таким пренебрежением, как будто они все были кучей грязищи. Они убеждали себя, что Тулио не говорит с ними поэтому, что ему нечего сказать, и что главной чертой его нрава за Намерение и внешность - Книга восьмая этой надменной отчужденностью является неуверенность внутри себя.

Невзирая на такую репутацию посреди учеников, Тулио имел огромное воздействие на жителей поместья. В особенности – на нагваля Хулиана, который души в нем не чаял Намерение и внешность - Книга восьмая.

В один прекрасный момент с утра нагваля. Хулиан отослал всех учеников на целый денек с каким-то поручением в город. Единственным, кто остался в доме не считая старенькых жителей поместья, был дон Хуан.

Около Намерение и внешность - Книга восьмая пополудни нагваль Хулиан приступил к исследованию собственных бухгалтерских книжек, чем он занимался раз в день. В процессе работы он временами обращался к дону Хуану за помощью в собственных подсчетах.

Дон Хуан начал просматривать Намерение и внешность - Книга восьмая счета и скоро нашел, что для предстоящей работы нужно получить какую-то информацию от бывшего в курсе всех дел поместья Тулио, который запамятовал сделать какую-то запись. Нагваль Хулиан Намерение и внешность - Книга восьмая страшно рассердился, узнав об оплошки Тулио, чему дон Хуан всекрете обрадовался. Нагваль нетерпеливо отдал приказ дону Хуану отыскать Тулио, который присматривал за работниками в поле, и немедля привести его. Дон Хуан, предвкушая, как Намерение и внешность - Книга восьмая он досадит Тулио, пробежал но полю около полумили в сопровождении 1-го из батраков, который, как обычно, охранял его от монстра. Он отыскал Тулио, наблюдавшего за работниками по собственному обычаю с некого Намерение и внешность - Книга восьмая расстояния. Дон Хуан увидел, что Тулио с очевидным омерзением избегает людей и предпочитает следить за ними издалека.

Грубым и подчеркнуто повелительным тоном дон Хуан востребовал, чтоб Тулио отправился с ним в дом, так как Намерение и внешность - Книга восьмая он нужен Нагвалю. Еле слышным голосом Тулио ответил, что на данный момент он очень занят, но через час освободится и сумеет придти.

Но дон Хуан настаивал, зная, что Тулио не собирается с ним Намерение и внешность - Книга восьмая спорить и просто забудет о нем, как отвернется. Потому он был обескуражен, когда Тулио вдруг стал выкрикивать пошлости в его адресок. Это было так непохоже на Тулио, что батраки Намерение и внешность - Книга восьмая даже не стали работать, в недоумении посматривая Друг на друга. Дон Хуан был уверен, что они никогда не слышали, чтоб Тулио увеличивал глас, и тем паче не слышали его грубой брани. Он сам был Намерение и внешность - Книга восьмая так удивлен, что стал нервно посмеиваться. Это практически разъярило Тулио, который даже кинул в дона Хуана камнем. Тот увернулся.

Дон Хуан со своим телохранителем немедля кинулись домой. У входной двери Намерение и внешность - Книга восьмая они налетели на Тулио, тихо беседовавшего и смеявшегося над кое-чем с: несколькими дамами. Тот отвернулся, сделав вид, что как обычно не замечает дона Хуана. Дон Хуан стал яростно отчитывать его за Намерение и внешность - Книга восьмая то, что тот уклоняется от незамедлительного выполнения приказа Нагваля. Тулио и дамы смотрели на дона Хуана как на кретина.

Но с Тулио в сей день очевидно творилось что-то неладное. Вдруг он Намерение и внешность - Книга восьмая закричал, чтоб дон Хуан закрыл собственный окаянный рот, занимался собственной своей окаянной работой и вообщем убирался ко всем чертям. Он во всеуслышание обвинил дона Хуана в попытке выставить его в неприглядном свете Намерение и внешность - Книга восьмая перед нагвалем Хулианом.

Дамы разинули рты от изумления, с неодобрением посматривая на дона Хуана. Они стали успокаивать Тулио, а дон Хуан отдал приказ ему идти в кабинет Нагваля разбираться в счетах. Тулио послал Намерение и внешность - Книга восьмая его к черту.

Дона Хуана трясло от гнева. Обычная задачка спросить Тулио о счетах обратилась в ужас. Он пробовал успокоиться. Дамы внимательно рассматривали его, что снова привело его в ярость. Ничего не говоря Намерение и внешность - Книга восьмая, он поторопился в кабинет Нагваля, Тулио вновь заговорил с дамами, продолжая тихо посмеиваться, вроде бы радуясь удачному розыгрышу.

Дон Хуан был жутко удивлен, когда, войдя в кабинет, застал там Тулио, сидевшего за столом Намерение и внешность - Книга восьмая Нагваля и поглощенного счетами. Дону Хуану неописуемым усилием воли удалось сдержать собственный гнев. Он улыбнулся Тулио. У него больше не было к нему претензий. Вдруг он сообразил, что нагваль Хулиан Намерение и внешность - Книга восьмая использовал Тулио, чтоб испытать его и проверить, не выйдет ли он из себя. Но в этом наслаждении он ему откажет.

Не отрываясь от собственных подсчетов, Тулио произнес, что если дон Хуан Намерение и внешность - Книга восьмая отыскивает Нагваля, он может отыскать его в другом конце дома.

Дон Хуан побежал туда, и вправду нашел Нагваля, медлительно прогуливавшегося с Тулио по внутреннему дворику. Казалось, Нагваль был совсем поглощен беседой с Тулио. Тулио Намерение и внешность - Книга восьмая мягко подтолкнул Нагваля и тихим голосом сказал ему, что пришел ассистент.

Нагваль бесстрастно растолковал дону Хуану все о счетах, над которыми они работали. Разъяснение было длинноватым и серьезным. Потом он Намерение и внешность - Книга восьмая произнес, что дону Хуану остается только принести бухгалтерскую книжку, чтоб они были в состоянии сделать запись и Тулио расписался бы в ней.

Дон Хуан не осознавал, что происходит. Серьезное разъяснение и бесстрастный тон нагваля Намерение и внешность - Книга восьмая Хулиана гласили о будничности происходящего. Тулио нетерпеливо отдал приказ дону Хуану поскорее принести книжку, потому что он спешит. Его ожидают в другом месте.

Отныне дон Хуан начал ощущать, что из него делают клоуна Намерение и внешность - Книга восьмая. Он знал, что Нагваль очевидно что-то замыслил: его глаза удивительно поблескивали – это всегда было для дона Хуана признаком его очередной дьявольской шуточки. Не считая того, Тулио за сей день Намерение и внешность - Книга восьмая произнес больше слов, чем за прошлые два года пребывания дона Хуана в этом доме.

Молча, дон Хуан возвратился в кабинет. Как он и ждал, Тулио уже был там. В ожидании дона Хуана Намерение и внешность - Книга восьмая он посиживал на краю скамьи и нетерпеливо притоптывал мощным каблуком башмака. Вручив дону Хуану книжку счетов, за которой тот пришел, Тулио отдал приказ ему убираться.

Невзирая на то, что дон Хуан уже Намерение и внешность - Книга восьмая был готов к такому приему, он опешил. Он уставился на этого человека, который вдруг рассердился и стал браниться. Дон Хуан с трудом подавил приступ гнева, продолжая внушать для себя, что это Намерение и внешность - Книга восьмая всего только испытание его нрава. Перед ним живо стала картина изгнания из дома как провалившего испытание.

Совсем сбитый с толку, дон Хуан но не утратил возможности изумляться скорости, с которой Тулио успевал всюду оказаться Намерение и внешность - Книга восьмая на прыжок ранее него.

Дон Хуан предугадал, естественно, что Тулио окажется рядом с Нагвалем, когда он принесет книжку счетов. И все таки, лицезрев, что Тулио опять обогнал его, он, хотя и Намерение и внешность - Книга восьмая не опешил, но отнесся к его возникновению недоверчиво. Ведь только-только он промчался через дом кратчайшим методом, и Тулио никак не мог бежать резвее. К тому же в данном случае Тулио Намерение и внешность - Книга восьмая пришлось бы бежать рядом с доном Хуаном.

Нагваль Хулиан принял бухгалтерскую книжку из рук дона Хуана с безразличным видом. Он что-то в ней записал, а Тулио расписался. Потом они опять заговорили о Намерение и внешность - Книга восьмая счетах, не обращая на дона Хуана никакого внимания, а тот стал внимательно рассматривать Тулио. Дон Хуан пробовал осознать, что все-таки за испытание они для него выдумали. Наверняка, задумывался он, проверяется его способность к Намерение и внешность - Книга восьмая выдержке. В конце концов, в этом доме она всегда была предметом недовольства.

Нагваль отпустил дона Хуана, сказав, что желает обсудить дела наедине с Тулио. Дон Хуан здесь же ринулся Намерение и внешность - Книга восьмая находить дам, желая выяснить их мировоззрение по поводу этих странноватых событий. Но сделав пару шажков, он натолкнулся на 2-ух из их в сопровождении Тулио. Все трое оживленно дискутировали. Дон Хуан увидел их ранее, чем они Намерение и внешность - Книга восьмая его, и ринулся вспять к Нагвалю. Тулио был на прежнем месте и говорил с Нагвалем.

Неописуемая идея влезла в голову дона Хуана. Он ринулся в кабинет – Тулио был там Намерение и внешность - Книга восьмая, погруженный в свои счета, и даже не поднял голову при возникновении дона Хуана. Тот спросил, что все это означает. Тулио сейчас был таким как обычно и не удостоил дона Хуана ни ответом, ни даже Намерение и внешность - Книга восьмая взором.

И здесь его пронзила еще одна неописуемая идея. Он побежал в конюшню, оседлал 2-ух лошадок и попросил человека, бывшего этим с утра его телохранителем, аккомпанировать его опять. Они прискакали Намерение и внешность - Книга восьмая туда, где не так издавна лицезрели Тулио, и застали его на прежнем месте. Он не стал гласить с доном Хуаном, только пожал плечами и отвернулся, когда тот обратился к нему с вопросом Намерение и внешность - Книга восьмая.

Тогда дон Хуан и его телохранитель поскакали вспять, в поместье. Дон Хуан стремительно спешился и, оставив лошадок под присмотром этого человека, ворвался в дом. Тулио завтракал в обществе дам. Он также дискутировал с Намерение и внешность - Книга восьмая Нагвалем и работал над своими книжками.

У дона Хуана подкосились ноги. Его прошиб прохладный пот ужаса. Он знал, что Нагваль испытывает его с помощью одной из собственных страшных шуток. Обдумав свое положение, он Намерение и внешность - Книга восьмая решил, что действовать можно в 3-х направлениях. Во-1-х, сделать вид, что не происходит ничего из ряда вон выходящего, во-2-х, попробовать самому осознать смысл тесты: и третьим вариантом, – так как Нагваль всегда Намерение и внешность - Книга восьмая внушал ему, что он может разъяснить все, что дон Хуан захотит спросить, – было обратиться к нему самому за разъяснениями.

Дон Хуан решил спросить. Он пошел к Нагвалю и попросил его разъяснить, что Намерение и внешность - Книга восьмая с ним происходит. Сейчас Нагваль был один и все еще работал над своими счетами. Он отложил их в сторону и улыбнулся дону Хуану. По его словам, неделание, которому он Намерение и внешность - Книга восьмая учил дона Хуана, могло бы стать средством для отсечения 3-х тыщ голов чувства своей значимости, но в отношении дона Хуана такие средства оказались совсем неэффективными. Потому он применил 2-ой способ разрушения чувства своей значимости Намерение и внешность - Книга восьмая, предполагавший введение дона Хуана в такое состояние, которое именуется местом без жалости.

Дон Хуан был убежден, что нагваль Хулиан совершенно рехнулся. Слушая его рассказ о неделании либо о чудище с 3-мя тыщами голов Намерение и внешность - Книга восьмая и местах без жалости, дон Хуан практически проникся жалостью к нему самому.

Нагваль Хулиан очень расслабленно попросил дона Хуана сходить в сарайчик, находившийся под навесом во дворе, и привести Тулио.

Дон Намерение и внешность - Книга восьмая Хуан вздохнул, чуть удержавшись, чтоб не рассмеяться. Деяния Нагваля были очень явны. Дон Хуан знал, что Нагваль желает при помощи Тулио продолжить испытание.

Здесь дон Хуан оборвал собственный рассказ и спросил меня Намерение и внешность - Книга восьмая, что я думаю о поведении Тулио. Я ответил, что, исходя из собственных познаний о мире Нагваля, я считаю Тулио колдуном, который, очень умело сдвигая свою точку сборки, создавал у дона Хуана воспоминание о Намерение и внешность - Книга восьмая собственном пребывании сходу в 4 местах сразу.

– Ну и как ты думаешь, что я нашел в сарае? – спросил дон Хуан, обширно улыбаясь.

– Разумеется, там был Тулио либо не было никого Намерение и внешность - Книга восьмая, – ответил я.

– Но если б случилось одно из 2-ух, то моя непрерывность не пострадала бы, – произнес дон Хуан.

Я попробовал представить самое неописуемое и произнес, что может быть, в сарае было тело сновидения Намерение и внешность - Книга восьмая Тулио, напомнив при всем этом дону Хуану, что он и сам делал нечто схожее со мной с помощью 1-го из членов его партии колдунов. Дон Хуан решительно отторг мое предположение.

– То Намерение и внешность - Книга восьмая, что я нашел, было шуточкой, не укладывающейся в рамки действительности, и все таки это не было кое-чем странноватым, противоречащим законам мира, в каком мы живем. Как по-твоему, что это было?

Я произнес, что Намерение и внешность - Книга восьмая вытерпеть не могу, когда он гласит загадками. Принимая во внимание все те странноватые вещи, которые он когда-то проделывал со мной, я мог бы ждать еще огромных странностей, но Намерение и внешность - Книга восьмая, так как это было не по правилам, я отказался гадать.

– Когда я вошел в сарайчик, я считал, что Тулио скрывается кое-где вблизи, – произнес дон Хуан. – Я был уверен, что последующим шагом тесты станет обезумевшая Намерение и внешность - Книга восьмая игра в прятки. Тулио собирался свести меня с разума, скрываясь в этом сарае.

Но ничего схожего на то, к чему я на уровне мыслей приготовился, не вышло. Я вошел Намерение и внешность - Книга восьмая в сарайчик и увидел там сходу четырех Тулио.

– Что означает «четверых Тулио?» – спросил я.

– В сарае было четыре парней, и они все были Тулио. Можешь представить для себя мое изумление. Они все Намерение и внешность - Книга восьмая посиживали в схожих позах со скрещенными шагами, плотно прижавшись друг к другу. Они ждали меня. Я посмотрел на их и с одичавшим криком выскочил из сарая.

Мой бенефактор повалил меня на землю у самой Намерение и внешность - Книга восьмая двери. Тогда и, уже по-настоящему испуганный, я увидел, как четыре Тулио вышли из сарая и направились ко мне. Я выл и выл, пока все четыре щипали меня своими жесткими Намерение и внешность - Книга восьмая пальцами, как будто свора большущих птиц. Я выл до того времени, пока не ощутил, как что-то во мне поддалось, и я вошел в состояние предельного безразличия.

Никогда ранее в собственной жизни я Намерение и внешность - Книга восьмая не чувствовал ничего более необыкновенного. Сбросив с себя всех Тулио, я встал. Они продолжали щекотать меня. Не обращая на их внимания, я оборотился прямо к Нагвалю и попросил его разъяснить мне, кто были эти Намерение и внешность - Книга восьмая четыре парней.

По словам нагваля Хулиана, они были примерными

napishite-o-samom-legkom-reshenii-kakoe-vi-kogda-libo-prinimali.html
napishite-programmu-otiskivayushuyu-nuzhnuyu-stranicu-pamyati-v-kesh-programmu-neobhodimo-napisat-na-vba-poyasniv-vse-ispolzuemie-obekti.html
napishite-s-soblyudeniem-vseh-neobhodimih-rekvizitov-pretenziyu-o-narushenii-prav-potrebitelya-smotri-obrazec-v-spravochnih-materialah.html